Как 23 февраля стало праздником при отсутствии заметных событий?

Советская историография десятилетиями уверяла, что 23 февраля 1918 года Красная армия одержала свои первые победы. Увы, архивы говорят об обратном: в этот день не произошло ничего, что хоть как‑то тянуло бы на праздничную дату. Тем не менее за более чем столетие дата прочно укоренилась, став привычной сама по себе. Позднее же праздник оказался дискредитирован и даже осквернён самым невообразимым образом.

Если вы когда‑нибудь пытались понять, что же произошло 23 февраля 1918 года и ради чего сегодня в России звучат речёвки о «мужестве» и «доблести», вас ждёт разочарование. А самые информированные читатели, возможно, лишь подтвердят старый тезис: в российской истории нередко празднуют не события, а их отсутствие.

Что же на самом деле происходило 23 февраля 1918 года?

Документы — вещь упрямая. И они сообщают следующее: 23 февраля никаких побед Красной армии не было.

Не было перелома на фронтах.

Никаких «первых боевых успехов».

Никакого «разгрома под Нарвой».

А что же было?

1. Немецкое наступление

Германские войска методично продвигались вперёд в рамках операции «Фаустшлаг» — без серьёзного сопротивления и без заметных препятствий. Молодая Красная армия в тот момент существовала скорее в виде замысла, чем как реальная сила.

2. Митинги и запись добровольцев

Из‑за угрозы, возникшей в результате немецкого наступления, в Петрограде и Москве прошли массовые митинги. Большевики призывали записываться в «новую народную армию». Это — факт. Это — важно.

Но это не военная победа и уж точно не повод ежегодно поздравлять половину граждан страны лишь по признаку их пола и вне зависимости от отношения к армии.

3. Погромы, отступления, хаос

Официальные сводки (их легко найти в архивах РГВА) фиксируют:

• Отступление под Нарвой
• Беспорядок в снабжении
• Разрозненные стычки низкой интенсивности
• Полную беспомощность армии, которую ещё только создавали.

Если уж называть этот день историческим, то лишь в одном смысле: 23 февраля стало моментом, когда впервые стало ясно, что Красной армии в реальности практически не было, и что её предстоит создавать с нуля.

Как же 23 февраля стало праздником?

Очень просто: его придумали.

В январе 1919 года руководство страны решило учредить «День Красной армии».

Очевидной зацепки в смысле даты не было, но было известно, что годом ранее в конце февраля 1918 года произошла мобилизация.

Выбор даты пал на 23 февраля в значительной степени случайно — по удобству, а не по смыслу.

В 1930-е годы к дате притянули легенду о «первых победах» — как это нередко делалось с другими героизированными сюжетами той эпохи.

И всё.

Легенда закрепилась, а документы десятилетиями лежали в архивах, ей не соответствуя.

День Защитника Отечества сегодня: много пафоса, выхолощенное содержание

По официальной риторике современной России, 23 февраля — это про «мужество», «честь» и «защиту Отечества».

Само по себе дело защиты страны важно, нужно и почётно.

Но есть одно обстоятельство, которое навсегда изменило смысл этой даты.

24 февраля 2022 года, на следующий день после праздника, Россия начала полномасштабную войну против Украины.

Трудно придумать более циничное совпадение: государство, десятилетиями воспевавшее «день защитника Отечества», наутро после торжеств само стало агрессором — разрушая чужие города и собственные мифы о «защитниках».

Разрыв между официальным смыслом и реальностью настолько велик, что его можно сравнить разве что с ситуацией, когда кто-то утверждает, что для предотвращения пожара лучше заранее залить квартиру бензином и считать это эффективной противопожарной мерой — метод примерно столь же логичный, как и вторжение в Украину под предлогом «самообороны» и «защиты» России.

Итог

23 февраля — редкий пример праздника, основанного на пустоте, цинично замаскированной удобной идеологией.

И чем дальше, тем очевиднее: миф о «дне защитника» разрушился не в засекреченных архивах, а на наших глазах — когда государство, культивирующее этот праздник, попыталось выдать собственную военную агрессию против соседней страны за «защиту Отечества».

Современные россияне, разумеется, не несут ответственности за случайный выбор пустопорожней даты более века назад. Однако различать подлинную оборону страны и военную агрессию — обязанность каждого здравомыслящего человека, вне зависимости от уровня патриотизма.

И если заглянуть в историю, становится ясно: выдавать наступательные действия за «защиту» — вовсе не новое явление в российской и советской традиции. Государственная историография предпочитает умалчивать, например, о параде частей вермахта и РККА в Брест‑Литовске 22 сентября 1939 года после их совместной оккупации и раздела Польши. Риторика «самообороны» и «защиты» появляется всякий раз, когда нужно придать собственным наступательным военным действиям благородный вид. Эта традиция подменять неловкую реальность удобным нарративом о «защите Отечества» — давняя, укоренившаяся и весьма устойчивая.